Финансовая модель Люксембурга трещит под давлением

В аналитическом материале The Luxembourg Pivot: How a Country in Crisis Could Become Europe’s Sovereignty Engine автор Лиза Сулодр (Leesa Soulodre) описывает глубокий разрыв между публичной дискуссией о кризисе люксембургской модели и тем, что государство фактически уже делает на практике. В центре внимания — вопрос, есть ли у Люксембурга будущее за пределами привычной связки финансового сектора, иммиграции и роста занятости.

Диагноз текущей ситуации жёсткий. Налоговая реформа обходится бюджету в 1,4 млрд евро в год и финансируется за счёт долга, при том что Центральный банк ожидает падение налоговых поступлений уже к 2028 году. Резервы фонда здравоохранения (CNS) могут исчерпаться к 2027 году, а пенсионная система — в горизонте примерно 22 лет. Для их устойчивости требуется рост занятости на уровне 2,6–3%, тогда как фактический рост едва достигает 1%. Дополнительный риск — высокая концентрация доходов: 71% корпоративных налогов поступает из финансового сектора, а вторым по значимости источником доходов государства остаются продажи табака — 1,9 млрд евро в год.

На этом фоне автор отмечает парадокс: параллельно с кризисом старой модели Люксембург тихо и последовательно строит инфраструктуру, которая идеально отвечает потребностям Европы в сфере суверенитета. Речь идёт не о «классической» промышленной мощи, а об интеллектуальном и регуляторном уровне — вычислениях, данных, комплаенсе и управлении рисками.

Среди ключевых элементов — MeluXina-AI, один из семи европейских AI Factory, с вычислительными мощностями экзафлопсного уровня, размещённый в сертифицированных дата-центрах в Биссене (Bissen) и Беттамбуре (Bettembourg). Проект поддержан государственным софинансированием в 60 млн евро и дополняется уже действующим HPC-суперкомпьютером MeluXina и строящейся квантовой системой MeluXina-Q. Всё это управляется национальным оператором LuxProvide, что делает стек уникально интегрированным по европейским меркам.

Финансовая составляющая также подчёркивает стратегический сдвиг. В январе 2026 года Люксембург выпустил первую в послевоенной Европе суверенную оборонную облигацию на 150 млн евро, полностью размещённую на рынке. Параллельно через SNCI запускается фонд двойного назначения объёмом 40 млн евро. Штаб-квартира NATO Innovation Fund — первого многонационального венчурного фонда для оборонных стартапов — также находится в Люксембурге, а национальное облако Clarence обеспечивает суверенный уровень защиты данных для этих инициатив.

Ключевая мысль текста — Европа остро нуждается не столько в новых заводах или вооружении, сколько в суверенной «инфраструктуре интеллекта»: платформах для соблюдения EU AI Act, отчётности по CSRD, анализа цепочек поставок в рамках Critical Raw Materials Act. Эти требования затронут более 50 тысяч компаний уже к 2026–2028 годам, а существующие решения во многом зависят от американской инфраструктуры. Именно здесь, по мнению автора, Люксембург может занять центральное место, опираясь на свой опыт финансового регулирования, дата-центры и близость к европейским институтам.

Сулодр подчёркивает, что такой поворот способен изменить и фискальную математику: высококвалифицированные специалисты по комплаенсу, управлению ИИ и регуляторной аналитике создают значительно больше налоговой базы на одного работника, чем экстенсивный рост занятости в госсекторе. Однако для этого, по её мнению, не хватает главного — связного политического нарратива, который бы представил инвестиции в суверенную инфраструктуру не как внешнюю или оборонную политику, а как новый двигатель экономического роста.

Вывод автора предельно ясен: старая люксембургская модель действительно исчерпывается, но ей на смену уже приходит новая. Вопрос заключается не в том, может ли страна позволить себе этот поворот, а в том, осознаёт ли она его стратегическое значение и готова ли ускорить реализацию того, что уже начато